Намиэ, Япония. Восемь месяцев назад люди покинули это место в страшной спешке. Они убегали из своих домов, оставляя двери распахнутыми настежь. На кухонных столах оставались открытые бутылки вина, а в прихожих — кроссовки. Люди прыгали в свои машины, забыв о животных, и коровы оставались запертыми в коровниках.

Теперь земля стоит пустая, застывшая во времени, практически нетронутая с момента бедствия 11 марта, бедствия, которое породило безлюдный пустырь на месте сельхозугодий в 12-мильной закрытой зоне, окружающей АЭС Фукусима Дайичи.


Карта радиационного загрязнения территории после мартовской аварии на АЭС Фукусима.

Здесь жило около 78000 человек, и только горстке людей было разрешено вернуться. Окна затянуты паутиной. На полу в гостиных растут грибы. Трава уже проглотила железнодорожные пути. В некоторых местах дороги, разрушенные землетрясением, затоплены, как рисовые поля. Рядом с береговой линией лодки и небольшие суда, вынесенные на сушу цунами, до сих пор захламляют дороги.

Здесь остались только животные, и их вид удручает. Голодные свиньи едят останки своих сородичей. Кошки и собаки добывают пищу, роясь в мусоре. На одной из ферм, Toтимото, на привязи для доения болтаются черепа 20 коров.

Несколько тысяч рабочих АЭС Фукусима, одетые в белые защитные костюмы, ежедневно проходят через передние ворота станции, места самой страшной атомной катастрофы со времен Чернобыля.

Но за границами самой АЭС японское правительство сохраняет 12-мильную закрытую для людей зону, все дороги в которую плотно закрыты полицейскими кордонами.

Никто не имеет права жить там — положение, которое может продолжаться многие десятилетия.

Если Чернобыльскую АЭС на Украине предоставить в виде примера, то, вероятно, земли вокруг Фукусимы в какой-то момент зарастут дикой растительностью, а деревни в конечном счете будут снесены бульдозерами и закопаны. Может быть, десятилетия спустя Япония приспособит эту зону для ищущих приключений туристов, или она будет использоваться как заповедник. Пока, правда, земли вокруг атомной станции все еще хранят память о тех, кому было приказано покинуть её.

Район будет опасным в течение ещё очень длительного времени, при этом многие места даже в 10 километрах от завода показывают уровни радиации, превышающие те, которые есть на главных воротах станции. Но тем не менее если провести целый день в поездках по всем частям закрытой зон, то риск будет минимальным, с общей экспозицией, сопоставимой с 12-часовым полётом на самолёте или двуми рентгенограммами грудной клетки.

Въезд в закрытую зону разрешается работникам аварийно-спасательных служб и отдельным местным жителям, имеющим специальное разрешение, да и то  только для краткой поездки. Когда два репортера Washington Post, путешествуя с владельцем местной фермы, въехали в зону, на основных дорогах они увидели всего несколько машин. Фермер Масами Иосизава сказал, что из 3500 коров района все еще живы около 1000 голов. Однажды, во время поездки, он заметил несколько бурых коров с желтыми бирками в ушах.

«Это, наверно, мои», — сказал он.

Многие из тех, кто когда-то жил рядом с атомной станцией, чувствуют себя оторванными от своей прошлой жизни. Но Иосизава испытывает другие мучения: он совершает ежедневные поездки на свои, теперь зараженные сельхозугодья, предпочитая опасное напоминание о прежней жизни невспоминаниям о ней вообще.

До атомной аварии Иосизава работал на «M Ranch», ферме размером в 30 гектаров, по рельефу напоминавшей салатницу. Из загона, где Иосизава держал скот, можно было увидеть башнеподобные строения Фукусимы, до которых отсюда всего девять километров.

Иосизава и его коллеги-фермеры выращивали коров на мясо (ценный сорт говядины Wagyu), продавая их оптовым покупателям по цене $13000 за голову. Затем, после пяти дней кризисов, взрывов, выбросов цезия и других радиоактивных изотопов, крупный рогатый скот уже не стоил ничего, и президент фермы Джюн Mурата потерял активов на 6,5 млн долларов. 18 марта Mурата сказал своим сотрудникам, что это был конец. Он пошел в загон и отпер ворота. Около 230 коров разбрелись по округе.

Большинство сотрудников болше не вернулись на ферму. Иосизава, не имевший ни жены ни детей, провел следующую неделю в размышлениях о своей жизни. Он решил жить по-новому с животными, которых он когда-то продавал на мясо,  он чувствовал, что цена ему, как и им, так же около нуля.

Так он прилепился к ферме. С помощью друга в офисе местного мэра он получил разрешение на беспрепятственный доступ в запретную зону. Он купил дозиметр и прикрепил его на лобовое стекло машины. Он, зачастую вместе с Мурата, совершает ежедневные поездки на ферму, кормит коров загрязненным сеном. Некоторые из животных одичали, но большинство просто слоняется поблизости от фермы.

Теперь, однако, встает вопрос о том, что делать с животными внутри 20-километровой закрытой зоны. Группы защиты животных добились права спасти собак и кошек — но не домашний скот. Научные организации утверждают, что животные представляют собой интересную возможность изучения воздействия радиации. Но в мае японское правительство рекомендовало фермерам провести эвтаназию животных. Оно также запретило фермерам доставлять корм внутрь закрытой зоны.

«Если скоту будет нечего есть, животные оголодают и в конце концов погибнут», — говорил тогдашний пресс-секретарь правительства Юкио Эдано. «Я понимаю, мы вынуждаем фермеров принять очень трудное решение, но мы также не хотим, чтобы фермеры входили внутрь закрытой зоны, потому что это не безопасно».

Иосизава говорит, что он проигнорировал приказ об эвтаназии коров, но он также понимает логику правительства — самосохранение при катастрофе. Это та же логика, которая заставила Тотимото бежать в такой спешке. Иосизава знал Toтимото. Они были его соседями. И во время своей недавней поездки в запретную зону Иосизава остановился возле их дома, люди там жили на втором этаже, а животные содержались на первом.

На подъездной дорожке лежала сгнившая хурма. Возле входной двери всё заросло сорняками по колено. Грузовик Mazda Titan весь испещрён черными и белыми пятнами птичьего помета. Недоеные коровы погибли, падалью уже даже и не пахло, останки были растерзаны другими животными.

«Они погибли в течение 10 или 12 дней», — сказал Иосизава.

Он говорит, что разговаривал с Toтимото один раз после катастрофы. «У них были ночные кошмары о коровах», — сказал он. «Они не могут даже подумать о том, чтобы вернуться сюда и посмотреть. Но вы не можете винить их. Они сделали правильный выбор».
















No related links found


Комментарии:

Leave a reply